«Он слишком прям, чтоб в мире с миром жить…»

«Он слишком прям, чтоб в мире с миром жить…»

Лого клуба P.S. small.jpg

кор.jpg

 В киноклубе «P.S.» мультиплекса «Джаз Синема» 15 февраля мы смотрели фильм «Кориолан» - дебют режиссера и продюсера Р. Файнса, сыгравшего в фильме роль полководца Марция.

Два часа шекспировской поэзии и шекспировских страстей в декорациях XXI столетия не всем пришлись по вкусу. Возможно, начинающему 50-летнему режиссеру не удалось полностью слить современность и древние времена, триллер и трагедию, время Шекспира и эпоху СМИ, но он, безусловно, сильно и ярко создал личность Героя. Именно так – с большой буквы.

 

Татьяна Таянова, преподаватель филфака МаГУ.

В конце дискуссии нашей, если помните, я спорила с Игорем, говорила, что «Кориолан» для меня не идею общества, государственности, служения им несет, а идею СЕБЯ. Есть высказывание у Льва Толстого (почти молитвенное), которое поставила бы эпиграфом к фильму Р. Файнса, да, наверное, и пьесе Шекспира его предпослать можно: «Только поймите то, что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного: спасти свою душу, что только этим мы спасём мир. Аминь». А вот что говорит Кориолан: 

Не в силах лгать я пред самим собою,

Не дам я телу подлость совершить,

Чтоб душу к ней не приучать!

………………………………..

К вам постоянно будут приходить

Известья обо мне, но никогда

Не скажут вам, что Марций стал иным,

Чем раньше был.

 Не красота, как видите… У Толстого своя версия – спасаешь свою душу, свою истину, свою натуру, вот эту самую идею (средоточие, центр) СЕБЯ и тем спасаешь мир. А вместе с ним, заодно словно бы, - и государственность, и социум, и отчизну. И служишь им тем самым.

У древних римлян существовало поверье,  что морской орел одной  лишь  силой  своего  благородства  заставляет  рыб из инстинкта покорности подниматься на поверхность моря, где затем он  хватает их. В характере полководца Кориолана есть та же магическая сила не столько военного гения, сколько несгибаемой, непреклонной, неуступчивой души.

Но что именно она не уступает? Перед чем не сгибается, не склоняется? Ответ у меня один: всего СЕБЯ – всему МИРУ («Но черни смрадной и непостоянной / Я льстить не в силах»).

У шекспироведа известного Александра Аникста, который, наверное, больше всех в нашем литературоведении о «Кориолане» написал, есть значимое наблюдение. По-моему, я озвучивала его в киноклубе: «В  противовес   окружающему обществу, проникнутому духом стяжательства, преданному заботам  о  своем  материальном благополучии,  Кориолан  в   некотором   роде   идеалист. В его глазах действительную цену имеют только  духовные  качества – сила  духа, храбрость, мужество, нравственная стойкость. Он просто не понимает, зачем нужно притворяться, быть  не  таким,  каков  он есть, когда его гордость составляет именно то,  что  он  такой,  а  не  иной человек. Ему всегда хочется быть самим собой.  Его величайшее  человеческое завоевание – то, каким он стал, а его заставляют отказаться именно от  того, что он ценит в себе больше всего».

Вы понимаете силу этих слов? Ему всегда хочется быть самим собой! Его величайшее человеческое завоевание  - то, кто и какой он есть!!

Вы можете вспомнить кино из последнего десятилетия, где бы показали как светоч, как центр именно такую персону? Ох. Я вспоминаю сейчас фильм Финчера, недавно посмотренный нами. Герой (вернее, героиня) там есть, но ей, чтобы вот так именно относиться к себе: спасать мир, отстаивая свою душу, и, спасая душу, отстаивать мир, - топать и топать (в духовном смысле, в смысле внутренней глубины и цельности).

Кориолан – шекспировский «homo universale», в нем, в его душе неподвластная сомнениям скала ренессансного  индивидуализма. Настолько сильного, что выглядит он как разительно антиобщественный, сверхчеловеческий, эгоистический:

Он слишком прям, чтоб в мире с миром жить.

Нептун трезубцем и Юпитер громом

И те его польстить им не принудят.

 

Мысль у него со словом нераздельна:

Что сердце скажет, то язык повторит.

Позабывает он в минуты гнева,

Что значит слово "смерть".

 

Иногда кажется, что общество, мельчающее неукоснительно, только личностные глыбы спасут, те, кто спасает свою душу, свою индивидуальность, свои принципы тем уже, что ВСЕГДА ХОЧЕТ БЫТЬ САМИМ СОБОЙ. Никакого двурушничества, никаких масок. Только война. И мир. С самим собой. 

Смотрите вы, больные дети

Больных и сумрачных веков

Во мраке будущих столетий

Он, непонятен и суров,—

 

Ко всем земным страстям бесстрастный,

Таким останется навек —

Богов презревший, самовластный,

Богоподобный человек.

(Дмитрий Мережковский. Леонардо да Винчи).

 У меня оставался один вопрос после обсуждения. Предатель или спаситель своей отчизны Кориолан в тот момент, когда переходит на сторону вольсков, воинственного народа, жившего по соседству с латинами?  

Поставь себе на службу жажду мщенья,

Которой я пылаю, ибо буду

С остервененьем злых подземных духов

Я биться против родины прогнившей.

 Честно ли, если родина гниет, быть на ее стороне? А не быть с ней? Знаете, ответ, наверное, коренится в той же фразе Толстого, с которой начала я этот текст: «Только поймите то, что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного: спасти свою душу, что только этим мы спасём мир. Аминь».

Спасти отчизну можно лишь оставшись на стороне собственной души. «Предатель!» - Кричат римляне. «Предатель», - кричат вольски. Великий человек, тоскующий по человеческому величию, по человеческой величине, в мире мелких, как мыши. Наверное, так бы сказал Шекспир. Что ж удивляться, что Кориолан не стал своим нигде - ни в Риме, ни среди вольсков? Ни среди нас... Что ж удивляться, что  зале смеялись?

 

 Евгений Ращупкин, студент истфака МаГУ.

Гней Марций Кориолан – новый герой нашего времени по версии Рэйфа Файнса. Или римского, или шекспировского, или нашего… Получается, что на все времена. Потому что герой – он герой, идущий сквозь века и эпохи. Признаться честно, обожаю, когда классические сюжеты перекладывают на современные рельсы, и данный фильм не стал исключением. Очень гармонично сочетаются здесь средневековая английская поэзия бессмертного Вильяма и современная британская режиссура и актерская игра. Как Чехов и Островский лучше всего смотрятся на российских подмостках, так и Шекспир – на английских, тем более на киноподмостках. Одним словом, режиссерский и продюсерский дебют бывшего Волан-де-Морта определенно удался. Дебют он и есть дебют, и нет еще строго определенной, своеобразной манеры, и видно, что Файнс хватается за разные стили. Так, в начале фильм больше напоминает компьютерную игру, а финал больше похож на театральную мизансцену. Тем не менее, общая картина вполне приятна для просмотра. Главный герой, несомненно, есть воплощение истинно благородного, искреннего мужского начала. Он ни в коем случае не предатель. Ни с юридической точки зрения – его изгнали из Рима, и следовательно, он лишился римского гражданства и вправе служить, кому пожелает. Ни с нравственной – он солдат, и всю жизнь поступал по совести, как и в этот раз. Настоящие предатели те, которые изгнали его, и ни ради блага народа, для чего их избрали трибунами, а ради личных недалеких амбиций. Но даже в этом они искренни – в желании устранить нежелательного соперника. В фильме вообще искренность прослеживается в каждом герое, положительном или отрицательном. На какой-то момент даже забываешь, что действие на экране происходит в двадцать первом веке, и волей-неволей переносишься во времена ранней римской республики – расцвета античной демократии, настолько удачно удалось совместить эпоху, литературный слог и актуальность политических проблем. Первый блин Файнса не оказался комом, и фильму можно смело показать большой палец, как это делали Цезари 500 лет спустя на гладиаторских аренах. Из Кориолана, возможно, и получился бы большой политик, но он все же больше солдат, и его истинное предназначение было воевать. А солдат обязан находить на поле сражения, а не в высоких кабинетах. История знает немало примеров, когда военных губила политика. Просто каждый должен заниматься своим делом, и не будет лишних смертей. Ведь вольски всегда найдутся, а Кориолан – такой один.

 

Александр Худяков, студент МГТУ.

Рэйф Файнс, до того неоднократно игравший в шекспировских пьесах на лондонских подмостках , переквалифицировался в кинорежиссера и дебютировал в этом амплуа кинопостановкой трагедии «Кориолан» авторства великого английского драматурга. Однако не забросил он и искусство перевоплощения, и потому, применив весь опыт, накопленный в многочисленных ролях по Шекспиру, Файнс еще и сыграл главную роль – полководца Гая Марция Кориолана.

Неистовый – очень подходящее слово для образа, который воплотил в своей ленте Файнс. Впрочем, не только для образа, но и для всего происходящего, от действия до самого последнего статиста. Неистовы бои – на этом аспекте сказывается еще и то, что Файнс перенес события фильма из допотопных времен в нашу огнестрельную реальность; неистовы персонажи – крики, слезы, ярость, злость и ненависть , затаенная или открытая, хлещет с экрана на зрителя до самой последней минуты. Таковы же как художественная, так и техническая сторона дела, особенно в отношении оператора: камера то нервно прыгает и трясется, то выдает удивительно плавные кадры; не пожалели, помимо прочего, и спецэффектов, а огонь, взрывы и выстрелы, беспрестанно сопровождающие бои, могут дать фору любому околовоенному блокбастеру.

Консерватизм и современность крепко, но не всегда устойчиво переплелись в «Кориолане». Герои говорят стихами Шекспира и носят ладно скроенные пиджаки, изгнанник Кориолан в образе средневекового бродяги путешествует по асфальтовым дорогам, а СМИ бодро лопочут непростые латинские имена и перемежают военную хронику  политическими дебатами (и там, и тут – только и только бессмертные четверостишия из пьесы). Однако идея слияния нового и старого не всегда удачно выполнена, а по окончанию просмотра фильма можно смело утверждать, что делай бы Файнс «Кориолана» в римских декорациях, то мало что изменилось бы. Но что события древней эпохи все же стали ближе текущему моменту (взглянуть хотя бы на обмундирование солдат противоборствующих сторон – чем не США в Ираке!) - несомненная заслуга ленты, сценариста и Файнса.

Режиссерство Файнсу с первого раза не особенно удалось, и потому в фильме нет ничего похожего на авторский почерк  или претензию на оригинальность: Файнс более намерен регистрировать ход пьесы, избавляясь по возможности от излишней театральности, более склонен к «документированию» прописанных в шекспировском тексте действий персонажей, чем к какой-либо творческой их обработке. Трудно сказать, сделал ли он это по неопытности,  или же из желания максимально достоверно передать дух и мысли классического произведения.

Как и любое гениальное творение, «Кориолан» ставит сразу множество вопросов и оставляет зрителю множество вариантов ответа на эти вопросы. Но все же основной идеей, стержнем трагедии является противостояние личности и общества, части и целого, малого и большого. Гай Марций Кориолан нигде не способен прибиться и нигде не может найти Родину в самом высокодуховном смысле этого слова. Однако в отличие от, скажем, немецких эмигрантов времен Второй Мировой или русских 20-х годов, он вовсе не испуганный беженец, а совсем наоборот – гордый изгнанник, вольная птица. Герой множества войн, непримиримый, резкий, грубый и гневный словно грозовая туча, бешено брызжущий слюной и проклинающий слабовольных соотечественников, он намертво врезается в память, и в том – огромная, неоценимая заслуга Файнса. Словно ошалевший безумец, неистовый англичанин не жалеет ни энергии, ни сил, одной своей игрой поднимая фильм сразу на несколько планок вверх. Особенно хорошо эти вспышки неукротимой ярости сочетаются с чопорным спокойствием уверенного в себе вояки-патриция, и каждую из ипостасей Кориолана Файнс постарался передать максимально достоверно, на, что называется, последнем дыхании.

Кориолана губит неспособность к компромиссу, неспособность находить общий язык и согласовывать интересы возвышенных идеалов и низменных народных потребностей. В Кориолане гибнет сама идея управления государством с помощью «лучших людей», и потому  он, средоточие римских добродетелей, оказывается вне собственной нации, вне собственной страны, превратившись в отчужденного маргинала. Та же судьба ожидает его и у вольсков, и верность, преданность Кориолана взятым на вооружение идеалам рушится из-за его порой непомерной гордыни и неспособности ужиться как с сильными мира сего, так и с последним плебеем из низов.

Персонифицированной совестью, голосом разума полководца выступает сенатор Менетий Агриппа, который верит в Кориолана и старается найти выход из противостояния его и римлян, но при этом терпит поражение за поражением и окончательно разочаровывается в идее государственности – ведь «когда объявлена война, первой ее жертвой становится правда». Фильм предупреждает о том, что такой сильной, неуступчивой и честной до последней капли крови личности как Гай Марций невозможно находиться в политике, где балом правят интриганы и популисты, а истинные поборники гражданственности вроде Менения и Кориолана отходят в мир иной, так ничего не изменив и не исправив вокруг себя.

«Кориолан» не потрясает ни художественными достоинствами, ни какими-либо прочими изысками, однако берет колоссальной силы сюжетом, вдохновенной актерской игрой и непреходящим накалом тех самых, ставших притчей во языцех, шекспировских страстей. Новичку в режиссуре Файнсу удалось внятное, убедительное и искреннее кино о нравах человеческих без капли пафоса или неуместной патетики. Шекспир остался бы доволен.

 

Мария Лебедева, студентка МаГУ.

Когда пытаешься вспомнить о фильме через какое-то время после просмотра, в голове проявляются только те образы, картинки, мысли, которые в этом кино были важнее всего. Именно для нас важнее, у каждого свой диафильм получится. Иногда вовсе нечего вспомнить – значит, фильм не для нас.

Этот фильм не исчез вовсе из памяти. Может быть, потому, что я ему поверила с самых первых минут. Совсем не было расслоения на прошлое и настоящее, на Шекспира и совсем нешекспировскую реальность. И за всей жестокостью, за обилием крови и за отталкивающей реалистичностью смерти вовсе не потерялся образ Марция. Присоединюсь к восхищённым отзывам об актёре, сыгравшем главного героя. Кориолан, обладающий нечеловеческой силой характера, храбрый воин, порой кажется похожим на ребёнка, забытого мамой в огромной шумной толпе. На недолюбленного ребёнка.

И правда, он честен и правдив, как бывают правдивы только маленькие дети. Чистосердечный ребёнок, закованный в не по возрасту тяжёлые доспехи воина. И с каждым годом железо на нём становится всё тяжелее и толще, и под слоем металла всё больше задыхается его настоящесть. Он верит в то, что служит Отечеству, говорит об этом, как только кто-то пытается задеть то живое и мягкое, что скрыто под его панцирем. Но что такое Отечество? Тот народ, который он ненавидит, или те, кого он идёт убивать? Или постоянно лгущая власть?

Можно ли назвать человека, идущего по лесной чащобе и, наконец, вышедшего на свет, предателем той чащи, из которой он вышел? Надолго сохранились в памяти глаза Марция после встречи с матерью, после того, как он увидел, что и сына его заковывают в те же доспехи. Это были глаза ребёнка, ожившие в полководце. И не случайно он говорит матери об убийстве, которое она совершила. Ведь панцирь снят, а броненосцы умирают без панциря. Он слишком живой, чтобы жить.

Но формально-то он – предатель?

Наверно. Для людей формально он – предатель, для него люди формально – грязная бессознательная толпа, для власти формально государство – заштрихованная на карте территория и цифры с бесконечными нулями.

Похоже, что совсем не случайно именно на этом фильме в зале оказались люди, которые, как смеялись позже, «приближали фильм к реальности». Мы бываем очень стойкими в своих убеждениях, до конца верим, что всё именно так, как мы думаем. Кто-то воспринимает всё по-другому. Но мы не можем смотреть то, чем хотят поделиться с нами, не слышим, что пытаются нам сказать – это ведь не соответствует нашим убеждениям. И получаются Кориоланы, не видящие ничего из-за плотного панциря. А что если внутри представителей той самой грязной толпы живут те же чистые и настоящие дети, щитами обросшие? И им страшно.

Если уж нас волей случая (и случая ли?) вернули из Шекспира в реальность, может, стоит прислушаться к представителям этой реальности? То есть друг к другу.

 Лого с девизом Jazz Cinema.png